Обратная связь
crowdsourcing DARPA Enterprise 2.0 facilitator Gartner Google IBM idea management Imaginatik knowledge management open innovation social business Social Organization Social Platforms Spigit tacit knowledge wit-проект Witology Агенство стратегических инициатив бизнес-лига Деятельное сообщество инвестиции инновации кейсы коллективный интеллект команда Witology краудрекрутинг краудсорсеры краудсорсинг краудсорсинг-проект краудсорсинг-проекты краудфандинг менеджмент идей метаразум методология мотивация Национальная предпринимательская инициатива НПИ облачное предприятие облачные предприятия общественное благо открытые инновации отчеты предсказания приз производство знаний публикации краудсорсеров рынки предсказаний Сбербанк семинар синтеллектуальный краудсорсинг Социально-семантические сети Социальное предприятие социальные платформы социальные сети социальные технологии Социальный бизнес социо-семантическая сеть ТеМП фасилитатор футбол эпоха социализации и коллаборативизации

Будущее не для всех

Просмотров3612
Комментариев5

5c270e255b4066d80fbebe96850bc3b7.jpg
Иллюстрация с сайта: http://slon.ru/


Будущее истинно прорывных технологий всегда кардинально отличается от наших прогнозов. Шесть лет назад даже такой выдающийся эксперт по инновациям, как Клейтон Кристенсен — автор мирового бестселлера «Дилемма инноватора», — не смог понять подлинную суть iPhone. Кристенсен считал, что идея Стива Джобса — выпустить лучший в мире телефон, скрестив традиционные телефоны с музыкальными возможностями iPod и сенсорным экраном.

А оказалось, что Джобс вообще не собирался конкурировать с телефонами. Он решил выпустить универсальный компьютер, который всегда с тобой. Идея создать такой компьютер на базе сотового телефона пришла лишь потому, что именно телефоны люди всюду носят с собой. Но суть прорывной идеи не в том, что с iPhone здорово звонить, а в том, чтобы этот небольшой гаджет стал сотней полезных вещей одновременно: от лупы и линейки до библиотеки, справочного бюро и умного ассистента.

И сегодня сотни экспертов наступают на те же грабли, предсказывая бурное развитие социальных медиа и социальных сетей. Они вновь пытаются предвидеть развитие этих феноменов исходя из их нынешнего состояния и сегодняшнего понимания. У социальных сетей будет все больше пользователей, будет все больше мобильных устройств и сетевого контента, все больше информации о предпочтениях и поведении людей, все больше мониторинга и контроля. То есть все будет примерно как сегодня, но намного больше, намного круче и эффективней.

Как писал Джон Мейнард Кейнс, «мысль о будущем, отличающемся от настоящего, столь противна нашим установкам, что мы (большинство из нас) стараемся избегать ее на практике». На деле все может быть иначе: технологический прорыв будет мало похож на наши сегодняшние представления о будущем. Мы столкнемся с иным способом производства, иной системой менеджмента, иной мотивацией и даже иными ценностями. И это будущее не для каждого.

ЧЕТВЕРТЫЙ КИТ


Знания имеют свойство со временем сильно меняться. Много веков человечество точно знало, что Земля стоит на трех китах. И с появлением новых «единственно верных» знаний мог изменяться их предмет, но не количество китов, на которых эти знания держались. Так, и марксистская политическая экономия стояла на трех китах: 1) работающие люди, 2) средства производства и 3) производственные отношения. От Маркса до Горбачева считалось, что китов именно три.

Однако в конце второго тысячелетия приплыл четвертый кит, которого назвали медиа. Материальное производство, доминировавшее в течение многих веков, стало неуклонно уступать производству нематериальному. И трех старых китов оказалось недостаточно. Нужен был четвертый — для хранения и передачи информации и знаний. Сначала для этих целей, правда, использовались рыбки помельче — разрозненные носители и каналы передачи информации. Но всего за несколько десятков лет из мелких рыбок собрался настоящий кит — глобальная сеть интернет.

И всего за десяток лет этот кит породил совсем новую породу китов — социальные медиа и социальные сети. Новая порода обладает свойствами, ранее отсутствовавшими у медиа: самоорганизация, способность целеполагания (порождения целей) внутри себя, а также наличие распределенной и слабоиерархической системы принятия решений.

Наличие столь необычных свойств позволило предположить, что «четвертый кит» может в корне поменять всю систему нематериального производства человечества. Ведь эти свойства меняют все три базовых фактора при производстве информации и знаний: 1) источники информации, 2) способ принятия решений, 3) способ управления производством.

До перехода к постиндустриальному обществу объемы информации и скорость ее накопления были относительно невысокими. И практически единственным источником информации и знаний при принятии решений были эксперты — те, кто по штату должен был разбираться в поставленных вопросах. «Эпоха экспертов» продолжалась тысячи лет. Но с появлением электронных медиа добавился новый источник — хранилища электронной информации. А сейчас, во втором десятилетии XXI века, на смену идет «время больших данных» (Big Data). Причем дело даже не в том, что данных становится очень много.

Главное — появляются принципиально новые источники и типы информации из социальных медиа и социальных сетей. Это информация, которая находится в головах людей в виде «рассеянных знаний».

Однако если бы рынок работал везде, то никакие новые модели, знания и способы управления не понадобились бы. В действительности и на рынке есть области, где рыночная система вообще не работает, — это сами участники рынка, компании и предприятия. Испокон веку компании строились на основе иерархии, субординации и центрального планирования. При таком устройстве внутри современных предприятий нет места для рынка, а значит, нет и возможностей использовать «рассеянное знание». Чтобы добраться до него и задействовать его в бизнесе, компаниям придется перейти на принципиально иной способ управления, свободный от иерархии, центрального планирования и бюрократии.Термин «рассеянное знание» (dispersed knowledge) придумал нобелевский лауреат Фридрих Хайек. Он понимал рынок как особого рода информационное устройство. Каждый агент в отдельности обладает ограниченной информацией, причем значительная ее часть известна только ему и неизвестна другим. Рыночная система посредством конкуренции и свободного ценообразования аккумулирует и обрабатывает эти знания (их доля в общем объеме знаний порядка 80%). В этом смысл и предназначение рынка. Ну а что получается, если отказаться от рынка и пренебречь «рассеянным знанием», мы видели на примере социалистической директивно-плановой экономики.

Оказывается, такой способ управления уже придуман. А придумали его, как и многие технологические прорывы, американские военные.

ТЕПЕРЬ ТЫ В АРМИИ

То, что интернет изобрела американская военщина, знают почти все. Но то, что американская военщина придумала, как с помощью сети получить доминирующее положение в мире, знают немногие. Речь идет о концепции сетецентрического управления военными действиями, названной так потому, что ее центральный элемент — сеть из людей и компьютеров. Вот как рассуждали авторы концепции Network-Centric Warfare: Its Origin and Future вице-адмирал Артур Себровски и сотрудник министерства обороны США Джон Гарстка.

Раньше, в индустриальном обществе, доминирование в своей основе было чисто физическим: у кого кулаки больше. Теперь нужны иные методы и приемы, ведь общество, производство, бизнес, война — все в первую очередь зависит от информации.

Тот, у кого лучше, полнее и свежее информация, принимает наиболее верные решения и тем самым добивается доминирования.

Новый способ управления был впервые описан в 2003 году в революционной книге Дэвида Альберта и Ричарда Хайеса «Power to the Edge», одинаково применимой к управлению и военными операциями, и бизнесом.

- Успех любого предприятия — военного или гражданского — в сложном и быстро меняющемся мире не может зависеть от одного «гения», как бы он ни был умен и прозорлив. Это означает, что централизованному планированию и иерархическому управлению приходит конец.
- Их сменяет новая техника управления «Power to the Edge», при которой: 1) полномочия максимально делегируются исполнителям, иерархию сменяет коллаборация; 2) все исполнители объединяются вместе с множеством IT-устройств в открытую peer-to-peer сеть, происходит синтез интеллектуальных возможностей человека и компьютера; 3) устраняются все ограничения, мешающие людям оперативно видеть информационную картину, свободно делиться информацией и коллективно принимать решения.

Источниками информации в этой технике управления становятся те самые «рассеянные знания». Информация, необходимая для принятия решений, не поступает, как в традиционных системах, снизу вверх. Напротив, она поступает непосредственно исполнителям и в самой актуальной версии. Например, раньше каждый вид вооруженных сил и каждый род войск посылал в бой свою авиацию со своим приказом. Сейчас их посылают совместно и приказ дается только при подлете к месту боевых действий, потому что за время полета ситуация на земле могла измениться.

Сетецентричная система управления (например, система управления боевыми действиями Future Combat System  — это уже не организация, это распределенный самоорганизующийся интеллект. Он знает то, чего не знает ни один человек и ни один из компьютеров, находящихся под его управлением.

Не знаем мы, но знает сеть Сетецентричный интеллект позволяет и количественно, и качественно расширить набор знаний, используемых при принятии решений. Появляются целых шесть классов новых знаний, неподвластных когнитивным способностям отдельного человека.

Во-первых, это «рассеянное знание» как таковое — конкретное знание в головах конкретных людей. В компании McKinsey его называют tacit knowledge (молчаливое, неявное, невербализованное знание). Как считают в McKinsey, в XXI веке «молчаливое знание» станет ключевым конкурентным преимуществом. Оно поможет совершить революцию в здравоохранении, торговле, страховании, финансовых услугах и консалтинге. Люди из McKinsey проанализировали опыт работы около четырехсот компаний и увидели, что охота за «молчаливым знанием» позволяет и повысить производительность труда, и устранить узкие места, и улучшить качество работы с клиентами. Чтобы добиться этого, компаниям нужно изменить свою структуру системы принятия решений, стать открытыми и неиерархическими, что будет стимулировать доверие, энтузиазм сотрудников, их вовлеченность в общее дело и желание делиться с другими своими мыслями и результатами труда. Ответить на этот вызов непросто. Но если суметь это сделать, «молчаливое знание» хлынет изо всех щелей — только поспевай собирать.

Второй класс знаний, доступных сетецентричному интеллекту — это «аккумулируемое рассеянное знание». Это знание, извлекаемое из голов сотен и тысяч сотрудников, клиентов и партнеров с помощью рыночных информационных инструментов. Среди них, например, рынки предсказаний (prediction markets) — биржи, где участники ставят на конкретные события. Или, скажем, предсказатели настоящего (present predictions) — алгоритмы, позволяющие выявлять реальное положение дел на основе анализа поисковых запросов или динамики социальных сетей.

Особенно здорово методы present predictions предсказывают массовое поведение: от поведения покупателей автомобилей до поведения покупателей акций  И рынки предсказаний, и предсказатели настоящего уже активно используются многими корпорациями, от Google до General Electric и Starwood — в первую очередь в планировании и маркетинге.

Третий класс — это структурно-сетевые знания, получаемые при анализе динамики сетевых связей и взаимодействий. Они позволяют, например, находить сотрудников — носителей критической информациии или сотрудников, «наводящих мосты» (те, что обеспечивают эффективный обмен информацией в больших коллективах), неожиданный уход которых из компании нанесет ей непоправимый вред. Уже есть довольно продвинутые инструменты для получения таких знаний из существующих социальных сетей. А когда соцсети переориентируются с общения и развлечений на принятие решений, отдача от этого инструментария сильно вырастет.

Четвертый класс — это знания, получаемые от совместной работы людей и компьютеров в единой информационной сети. В их основе — синергия интеллектуальных возможностей человека и компьютера при совместном решении сложных задач. Разработки в этой сфере только начинаются, но уже сегодня за счет мобилизации этого класса знаний получены абсолютно прорывные достижения: от поиска новых лекарств (скажем, новой формулы лекарства от СПИДа) до упреждающего поиска потенциальных террористических угроз.
Например, в системе Palantir, с помощью которой были предотвращены серьезные теракты, человек-аналитик работает с комплексом программ и имеет доступ к колоссальному объему информации. Программа выискивает в море информации цепочки связанных необычных событий и дает их анализ в визуальной форме (это называется visual data mining). Человек выполняет такой анализ во много раз лучше любого компьютера, опережая его и по части визуальных ассоциаций, и по части интуиции (тут компьютеру пока вообще делать нечего). В результате получается идеальное разделение труда. Компьютер просеивает терабайты данных — ищет предметы, похожие на «иголки в стоге сена». Человек же анализирует их на основе опыта и интуиции, выделяя именно ту иголку, за которой прячется потенциальный теракт (подробнее см. здесь).

Пятый класс знаний основан на информации, которая накапливается в ходе непрямых коммуникаций между носителями интеллекта. Такие процессы открыл Пьер-Поль Грасс еще в 1950 году, исследуя поведение социальных насекомых. Этот феномен Грасс назвал стигмергией, и она получила второе рождение с появлением социальных приложений в интернете.

Оказалось, например, что способы коммуникации муравьев очень сильно похожи на механизмы сетевой популярности в рекомендательных сервисах.

Так же работает стигмергия в рекомендательных сервисах. Пользователь случайно наталкивается на пост с интересной новостью. Дав посту положительную рекомендацию, человек оставляет свой «пахучий след» в сетевой среде. Этот след привлекает новых читателей, и чем их больше, тем сильнее он пахнет. Но по мере устаревания сюжета «запах» начинает выветриваться, а те, кто все же приходит по этой дорожке, удовольствия уже не получают и свой след не оставляют. Так пост со временем уходит в неизвестность.Муравей, нашедший место, богатое едой, наедается и отправляется в свой муравейник, источая пахучее вещество. И чем лучше он поел, тем более пахучий след он оставляет на пути домой. По этому следу другие голодные муравьи находят то же место с едой. Они так же наедаются и так же испускают пахучее вещество на пути домой. Запах становится еще сильнее и еще привлекательнее для других муравьев. Но со временем еда заканчивается, и пришедшие новые муравьи уходят оттуда голодными. Ясное дело, они в расстройстве и пахучего вещества по пути домой не испускают. След без подпитки становится слабее и слабее, и наконец дорожка из запаха вообще исчезает. И так повторяется для каждого нового источника пищи. Эта коммуникация ведется не между муравьями, а косвенным способом, через изменение среды.

Все это, о чем шла речь выше, — продукт коллективного сознания, недоступный отдельным людям. Но у коллективного интеллекта есть и свое коллективное бессознательное. Доступ к нему открывает возможности получения шестого класса знаний, доступных только из сети. Эксперименты в этом направлении уже ведутся в рамках проектов, исследующих коллективное сетевое сознание. В качестве примеров можно назвать проект Принстонского университета The Global Consciousness Project  а также проект Metaphor, выполняемый IARPA — исследовательским агентством ЦРУ. Сверхзадача Metaphor — научить человеко-машинную систему «читать» эмоциональные интонации, которые мы вкладываем в метафоры в устной речи или текстах. «Чтение» эмоциональных интонаций должно помочь в понимании скрытых смыслов сказанного, даже когда говорящий не хочет этот смысл афишировать. Этот «детектор правды» основан на серьезной научной базе и уже показывает убедительные первые результаты.

Объем и ценность этих коллективных знаний могут на порядки превышать объем и ценность информации, доступной даже самым искушенным и опытным экспертам. И это здорово! Но важно помнить, что это совсем не единственное преимущество новой парадигмы управления. Знаний не просто станет больше: люди научатся принимать решения более оптимальным образом и лучше управлять производством знания.

P2P-БУДУЩЕЕ

Будущее вооруженных сил развитых стран уже более или менее понятно. К сетецентрической концепции уже переходят армии США, Австралии, Великобритании, Китая, Франции и Швеции. Но сетецентрическое управление осваивают и в бизнесе, и при решении госзадач. И это означает, что предприятия будущего, скорее всего, не будут иметь ни иерархической, ни матричной структуры. Они будут состоять из сети самоорганизующихся деятельных сообществ, мало похожих на современные корпоративные социальные сети и коллаборативные платформы. Последние построены в основном для communitainment — коммуникации и времяпрепровождения в свое удовольствие; в их основе лежат бизнес-модели, не очень совместимые с принципами «Power to the Edge».

Весьма вероятно, что эти сети деятельных сообществ будут работать на принципах самоорганизации. Так, как сегодня это происходит в Р2Р-сетях, в тех же торрентах. Компаний, накопивших приличный опыт в этой сфере, пока не очень много, но те, что есть, вполне солидные. (Этот опыт хорошо описан в книге «The New Edge in Knowlegde».)

Например, Schlumberger построила сеть, объединяющую 23 тысячи активных членов (это 20% сотрудников компании) в 157 сообществах. В каждом из них от трехсот до четырех тысяч сотрудников. Деятельные сообщества организованы по операционным и функциональным направлениям бизнеса. Другой пример — компания Fluor, где 24 тысячи сотрудников работают в 46 сообществах. Среди компаний-первопроходцев можно назвать также CEMEX  ConocoPhillips, Shell, Statoil. И это далеко не все.

Принципиально изменятся цели инфокоммуникации, ну а переход к иной мотивации в этой новой среде изменит и базовые ценности людей.

Перефразируя слова шахматного чемпиона Бобби Фишера, можно сказать, что мотивация к труду на сетецентрических предприятиях будет требовать такого же интеллекта, как научное открытие; рождать такую же соревновательную страсть, как футбол; создавать такое же нервное напряжение, как дуэль до смертельного исхода, и вызывать такое же эстетическое наслаждение, как подлинное произведение искусства.В McKinsey четко разложили все по полочкам: сотрудники, готовые делиться информацией и знаниями, будут испытывать больше комфорта от работы. Традиционные конфликты индивидуальностей сгладит коллективный поиск решений. И в конечном счете произойдет мотивационный сдвиг: успешность твоей работы будет определяться тем, насколько хорошо тебе работать с другими, а им — с тобой.

Все эти сдвиги, конечно, невозможны будут без технических революций. В мире идет тотальная «мобилизация». Мобильные устройства начинают монтировать в предметы повседневной жизни — скажем, очки от Google, — работающие в режиме растянутых коммуникаций 24 часа в сутки. Причем многие из этих устройств смогут работать как с участием человека, так и без его участия — например, вести мониторинг физического состояния человека и предсказывать его самочувствие.

Потребуется изобрести принципиально новые пользовательские интерфейсы. Увы, но интерфейсы ни Windows, ни даже гаджетов от Apple не способны поддержать развитие нового типа мотивации. Понадобится и прорыв в технологиях геймификации, превращающих сложную работу в игру для пытливого интеллекта.

В свою очередь, новые механизмы мотивации приведут к изменению не только самой коммуникации, но и общественных институтов. Как именно — можно только предполагать. Но скорее всего, изменятся не только законы о труде, но и такие институты, как интеллектуальная собственность, налоги и социальная структура общества.

Хотя базовая психология человека останется той же. И следовательно, высокомотивированных — в вышеописанном смысле — людей не станет больше. Это будут все те же 6% населения, что и в досетецентрическую эпоху. А это значит, что общество с неизбежностью будет разделено на креативных шестипроцентников (своего рода Люденов) и всех остальных.

Это будущее окажется столь мало похоже на настоящее, что вряд ли стоит пытаться его понять. Можно лишь попытаться вообразить. А понять все равно не получится.

Материал подготовлен специально для Slon.ru

  • Опубликовать в Facebook
avatar

Sergey Karelov

Соучредитель и CTO Witology
0
Vasiliy Sensible
26 Ноябрь 2013
"Не знаем мы, но знает сеть. Сетецентричный интеллект позволяет и количественно, и качественно расширить набор знаний, используемых при принятии решений" - А сама компания "Витология" предполагает использовать коллективный интеллект интернет-пользователей для своего развития?
Ответить Ссылка 0
0
Vasiliy Sensible
26 Ноябрь 2013
"И в конечном счете произойдет мотивационный сдвиг: успешность твоей работы будет определяться тем, насколько хорошо тебе работать с другими, а им — с тобой".
Мотивация, конечно, хорошая... вот только дополнительные материальные бонусы за креативность - тоже неплохо.
Ответить Ссылка 0
0
Александр
26 Ноябрь 2013
Все хорошо, только концепция постиндустриализма трещит по швам перед лицом волны "новой индустриализации".
Надо как -то конвергировать их
Ответить Ссылка 0
0
Алексей Кулай
26 Ноябрь 2013
понять все равно получится, Если сделать усилие над тем, как это возможно сообразить и вообразить. Остаётся главный вопрос: что есть смысл воображения - и в чём смысл воображения?
Ответить Ссылка 0
0
Алексей Каржавин
26 Ноябрь 2013
Интересно.
Ответить Ссылка 0